Газета для любителей странствий и путешествий - ВОЛЬНЫЙ ВЕТЕР

ИЗ ПРИРОДЫ СДЕЛАЛИ КОРМУШКУ

Открытое письмо министру природных ресурсов РФ Ю.Трутневу

Уважаемый Юрий Петрович!

Как Вы знаете, в России сейчас 101 заповедник и 35 национальных парков. В сумме они занимают территорию больше любой европейской страны. Для любителей активного туризма и альпинизма это самые «лакомые» территории, где можно прокладывать маршруты по ненаселённой местности, через сложные естественные препятствия. Такие спортивные группы, в отличие от экскурсионных, весьма немногочисленны и не приносят вреда природе (конечно, бывают исключения, но они крайне редки). Более того — есть множест­во примеров, как туристы в особо охраняемых природных территориях (ООПТ) убирали мусор, очищали родники и речки, ставили указатели и др. И вот эти-то любители природы почему-то стали объектами наживы для некоторых работников ООПТ. (Вопиющий пример: директор нацпарка «Приэльбрусье» Д.Байдаев требовал плату даже с волонтёров московского объединения «Новый Акрополь», более сотни которых в свои отпуска, за свой счёт приезжали очищать Эльбрус от мусора (чем работники нацпарка вообще не занимались) и за три года спустили вниз десятки тонн всяческих отбросов! После «наезда» Д.Байдаева «акропольцы» в Приэльбрусье больше не появлялись...)

Государственный рэкет

Во многих национальных парках и заповедниках России процветают незаконные поборы с посетителей за всё, что только можно придумать: за посещение этих территорий, за прохождение по каким­-то маршрутам (как правило, по дорогам и тропам), за выписывание пропусков, пролёт вертолёта, любительскую фото- и видеосъёмку и даже за воду из ручья!

При этом такая плата взимается без предоставления каких-­либо услуг, просто «за воздух». К тем, кто платить отказывается, применяются различные угрозы (порушить палатки, вызвать ОМОН и арестовать, и др.) и даже репрессивные меры, вплоть до избиения (в Алтайском заповеднике), попыток столкнуть с обрыва (в Приэльбрусье) и др.

Редко где в ООПТ за взятые деньги выдаются, как положено по закону, кассовые чеки или иные документы строгой отчётности.

А вот для тех, кто щедро платит, никаких ограничений на посещение ООПТ, как правило, нет. За очень редким исключением можно идти (или ехать на машинах) любой толпой и куда угодно.

Работники ООПТ утверждают, что деньги нужны на природоохранные цели. Однако нередко это просто лицемерие, которое прикрывает воровство: взятые с посетителей деньги часто попадают не в кассу заповедника или нацпарка, а оседают в карманах их сотрудников. Наглядный пример — уголовное дело, возбуждённое против работников нацпарка «Приэльбрусье», где, по словам прокурора Эльбрусского р­-на В.Канукова, «воровали миллионами». На защиту воров и казнокрадов неожиданно встал... зам. руководителя Федерального агентства по надзору в сфере природопользования (далее — Агентство) О.Митволь, его высказывания трудно расценить иначе, как попытку оказать давление на следствие.

Видя успешную практику получения незаконных доходов своими коллегами, руководители других ООПТ начинают думать: «А чем мы хуже? Мы тоже хотим получать деньги, ничего не делая!» В результате порочная практика с каждым годом расширяется, охватывает всё большее число ООПТ, и уже давно приняла системный характер. Некоторые заповедники и нацпарки буквально превратились в кормушку для их нечистоплотных руководителей и сотрудников. Они давно перестали заниматься сбережением, охраной и восстановлением доверенной им уникальной природы, заботит их только одно: как бы изловить ещё каких-­нибудь простаков и содрать с них деньги. В результате дискредитируется сама идея нацпарков и заповедников. Люди начинают думать, что эти ООПТ созданы (часто в самых популярных у туристов местах) исключительно ради вымогательства денег.

Кто же «крышует» вымогателей?

Неоднократно наша редакция (редакция газеты "Вольный Ветер")обращалась по указанному поводу в Минприроды. Мы дважды (в № 48 и 71 газеты) публиковали интервью с ответственными сотрудниками департамента ООПТ Минприроды (В.Степаницким и А.Амирхановым), которые в целом поддержали позицию газеты: деньги надо брать только за реально оказанные услуги. Например, А.Амирханов говорил: «Нельзя брать деньги только за то, что человек идёт по дороге или за то, что он самостоятельно поднимается на Эльбрус». Однако ничего после этих публикаций не изменилось: как брали деньги с туристов, так и продолжают это делать.

Из Агентства же мы получали ответы, в которых О.Митволь нам сообщал, что никаких нарушений не обнаружено и плата берётся по закону. Если бы это было так, то не было бы протестов многих прокуроров и решений Верховных судов Карачаево-Черкессии и Кабардино-Балкарии, признавших поборы незаконными. У нас сложилось впечатление, что или Агентство совершенно не контролирует ситуацию в подведомственных учреждениях, или по каким­то причинам покрывает, а то и провоцирует, само толкает директоров ООПТ на незаконные действия. Иначе как они могли принять столь массовый характер?!

Ведь прекратить беззаконие можно, при желании, сразу и без особых хлопот: издать соответствующий приказ, предупредив, что нарушивших его директоров ждут самые строгие меры вплоть до увольнения. Но, видимо, нет у руководителей Агентства такого желания...

Насколько нам известно, нет даже официальных инструкций, разъясняющих директорам ООПТ, что является услугой, а что — нет, за что можно брать деньги, а за что — незаконно (например, за посещение территорий ООПТ, за выписывание пропусков, любительскую съёмку, согласование договоров и др.), когда можно при исполнении служебных обязанностей применять физическую силу и спецсредства, а когда это — уголовное преступление. Совсем не помешали бы директорам ООПТ и разъяснения руководящих органов о том, что Конституция РФ — это не какая-то филькина грамота, что её обязаны выполнять все, прежде всего — государственные служащие. Сейчас же, например, в ООПТ издаются приказы, устанавливающие существенно разную плату для российских и иностранных граждан, причём приказы, так или иначе ограничивающие право граждан на свободу передвижения, нигде не публикуются для всеобщего сведения (и, следовательно, согласно Конституции, вообще не должны применяться), и др. Почему таких очевидных вещей не делается? Почему директорами ООПТ назначаются люди, не обладающие даже простейшими, элементарными юридическими зна­ниями? И разве не может Агентство организовать хотя бы трёхдневный юридический семинар для таких директоров?

Провоцирует беззаконие и нынешняя редакция закона «Об ООПТ». Вот, скажем, простейший вопрос: надо получать разрешение на посещение нацпарка или нет? С заповедниками всё ясно: в разделе II о заповедниках этого закона чётко сказано — надо (п. 5 ст. 9). До недавних пор ясно было и с нацпарками — подобные требования в законе отсутствовали. Но вот совсем недавно г­да депутаты Госдумы ввели малююсенькую поправку в закон: в разделе IX об организации охраны ООПТ во фразу о правах работников ООПТ — «проверять у лиц, находящихся на территории заповедника, документы на право пребывания на этой территории» — после слова «заповедника» добавили «и национального парка». И теперь сотрудники некоторых нацпарков требуют получать эти разрешения (разумеется, не бесплатно), в противном случае угрожают штрафом за нарушение правил нахождения в ООПТ. Но ведь в главе о нацпарках закона «Об ООПТ» ничего о получении разрешений не говорится, следовательно, это не требуется! Введение таких разрешений в нацпарках, одной из задач которых является «создание условий для регулируемого туризма и отдыха», по сути, ограничивает право граждан на свободу передвижения и противоречит НЕСКОЛЬКИМ статьям Конституции РФ и другим законодательным актам. Да есть ли в нацпарках технические возможности выдавать разрешения тысячам, а то и десяткам тысяч посетителей (допустим, в Приэльбрусье, в Сочинском нацпарке и т.п.)? Выборочное же применение закона — это и есть беззаконие.

Нередко можно слышать ссылки на зарубежную практику: там, мол, в нацпарках и заповедниках везде берут плату. Ну, вопервых, далеко не везде. Во­вторых, там за плату посетителям предоставляется целый комплекс услуг, начиная от карт и буклетов, оборудованных биваков и заканчивая компьютерным контролем за передвижением каждого туриста и спасением пострадавших при необходимости (в России последнее находится в ведении МЧС, его спасатели помогают людям бесплатно). Кто бы отказался заплатить за такие услуги!

Сказанное выше — лишь некоторые проблемы, связанные с развитием туризма и отдыха в ООПТ, которые много лет никак не решаются. Наша редакция ("ВОЛЬНЫЙ ВЕТЕР") неоднократно предлагала провести представительное совещание (конференцию, «круглый стол» и т.п.) на эту актуальную тему, пригласив на встречу ответственных лиц как государственных (природоохранных, туристских, спортивных) ведомств, так и общественных организаций. Нам известно, что полгода назад Вы лично согласились с аналогичным предложением Федерации альпинизма России. К сожалению, ФАР — общественная организация, у которой мало возможностей для организации такого представительного совещания, поэтому дело никак не движется. Наверно, Минприроды должно взять на себя организационную часть. Наша редакция готова в меру своих сил в этом помочь.

Уважаемый Юрий Петрович! Мы надеемся, что Вы найдёте возможность сделать в преддверии летнего сезона так, чтобы он у многих любителей природы прошёл без осложнений, без конфликтов с сотрудниками ООПТ, оставил только приятные воспоминания от общения с уникальной природой России и желание помогать в её сохранении для детей и внуков.

С нетерпением ждём Вашего ответа. Готовы предоставить страницы «ВВ» для развёрнутого интервью с Вами по указанным проблемам.

Сергей МИНДЕЛЕВИЧ,
    главный редактор,
действительный член трёх российских Академий туризма,
заслуженный путешественник России.

По материалам газеты "Вольный Ветер"

Три года назад редактор «ВВ» (газета "Вольный Ветер") был в Адыгее и решил пройти оттуда к Чёрному морю, показать сыну уникальное плато Лаго­Наки. Оно расположено на территории Кавказского природного биосферного заповедника (КГПБЗ). На его границе поперёк дороги стоит шлагбаум, рядом с которым транспарант: «Проезд и проход платный». В будке рядом надо было заплатить за каждый день пребывания на территории КГПБЗ по 100 р. с человека (сейчас, наверное, уже больше), а поскольку идти предстояло минимум 3 дня, то не менее 300 р. с каждого.

За что взимают эти деньги? Путь идёт по старой разбитой дороге, по тропам. Оборудованных мест для бивуаков нет (за исключением двух домов-­приютов под Фиштом, за ночлег в которых берут отдельную плату), туалетов нет, мусоросборников тоже. Иногда встречаются указатели, оставшиеся ещё с советских времен, когда здесь пролегал плановый туристский маршрут. Зато периодически подъезжают егери на лошадях и требуют предъявить квитанцию об уплате денег.

Когда же туристам остаётся совсем немного до моря, когда они спускают­ся по тропе из векового леса на автодорогу и без опаски показывают кви­танцию очередным проверяющим, те гневно заявляют: «Так то вы заповед­нику платили, а здесь уже Сочинский нацпарк! Платите и нам тоже!»

Система поборов в КГПБЗ существует уже более десяти лет. Не меньше, чем в Тебердинском заповеднике, где за въезд в пос. Домбай и за проход по любому ближайшему ущелью также надо было платить деньги. Прокуратура г.Карачаевска после обращения редакции в конце 2005 г. подала иск в суд. Дело дошло до Верховного суда КЧР, который признал приказ директора заповедника о взимании платы за въезд в посёлок и прохождение по маршрутам незаконным.

Директор нацпарка «Приэльбрусье» Д.Байдаев неоднократно своими приказами устанавливал плату за посещение фактически любого ущелья в округе, любой достопримечательности — будь то красивое озеро или сам Эльбрус. Не играло роли, что в некоторых ущельях есть автомобильные дороги, проложенные ещё за полвека до появления нацпарка. Вот, скажем, в верховьях ущелья Адырсу работает альплагерь «Уллутау», которому уже 70 лет. Естественно, к нему от Баксанского шоссе проложена автодорога. Альпинисты же, как правило, эти 12 км от автобусной остановки идут пешком. В устье ущелья их встречают работники нацпарка и требуют заплатить по 30 р. за каждый день пребывания в горах. (Замечу, что альпинистская смена обычно продолжается 20 дней, то есть каждый должен заплатить по 600 р.) И платят, а куда деваться? Когда начальник учебной части, старейший работник лагеря Ю.Порохня заступился за альпинистов, работники нацпарка ему пригрозили: «Будешь ещё так говорить, мы тебя зарежем». Самое пикантное: альплагерь вообще находится за пределами нацпарка.

А за подъём на склоны Эльбруса выше 3700 м рвачи из нацпарка требовали 250 р. с россиянина и $20 с иностранца. Несмотря на два решения Верховного суда КБР, отменявшие незаконные приказы, работники нацпарка обещали в 2007 г. брать уже по $300.

В Валдайском нацпарке с туристов брали деньги за то, что они плавают по рекам и озёрам на своих личных байдарках и катамаранах. Прокуратура Валдайского района после обращения редакции признала незаконными все (!) установленные руководст­вом нацпарка «платежи, взимаемые за посещение зон отдыха, за использование личных безмоторных плавсредств, за сбор грибов, ягод, орехов, за кино и видеосъёмку», и направила нацпарку протест. Поборы были отменены.

В Алтайском природном заповеднике взималась плата «за экскурсионное обслуживание посетителей и устранение антропогенного воздействия на территорию заповедника» в размере 200 р. за посещение каждой из четырёх местных достопримечательностей. На деле же никакие экскурсии не проводились, а деньги брали просто за то, чтобы разрешить людям посмотреть на красивейшие водопады. И это беззаконие тоже было отменено по протесту прокуратуры.

В Богдинско-Баскунчакском заповеднике берут и ныне деньги за экскурсии, которые не проводят — фактически плату за посещение заповедника. А ещё за разрешение на посещение, составление договора, «получение разрешения на проведение фотосъёмки, выбор и определение мест съёмки, включая инструктаж по соблюдению техники безопасности и заповедного режима». Выходит кругленькая сумма...

В Кабардино-Балкарском высокогорном заповеднике директор дважды вводил плату за посещение территории (внутри заповедника работает альплагерь «Безенги», созданный лет на 30 раньше, чем заповедник), за пролёт вертолёта, за фото и видеосъёмку. И дважды после обращения редакции, благодаря местной администрации и прокуратуре, незаконные поборы отменялись.

Почему люди, в принципе, должны платить ООПТ за то, что собственным фотоаппаратом снимут, например, своих детей на фоне Безенгийской стены или какого-нибудь водопада? В чем «сермяжный» смысл таких поборов? Как они помогают беречь природу? И какие услуги оказывают при этом работники ООПТ? Непонятно также, как помогает беречь природу плата за пролёт и посадку вертолёта. Работники ООПТ говорят, что вертолёт может распугать заповедных животных. А что, после внесения платы животные перестанут его бояться?

Редакцию всегда грызло любопытство: как поступит директор ООПТ, если какой-­либо пилот этот дурацкий приказ проигнорирует? Вызовет истребителей-перехватчиков? Или даст команду егерям обстрелять вертолёт? Хотелось бы в связи с этим узнать, разрешено ли законодательством приобретение зенитных орудий и ПЗРК для нацпарков и заповедников...

Вертолёты в горах летают, как правило, только при ЧП: когда надо срочно доставить спасателей к месту аварии, произошедшей с группой туристов или альпинистов, снять пострадавших и быс­т­ро доставить их в больницу, а также для транспортировки погибших... Кто же должен платить заповеднику: пилот, спасатели, пострадавшие или родители погибших?

Один из читателей написал нам, что только за разрешение на посещение его спортивной тургруппой долины Гейзеров на Камчатке в дирекции Кроноцкого заповедника взяли по $40 с человека. Никаких услуг при этом туристам не оказывалось. Они совершали пеший поход и пришли в долину Гейзеров своим ходом, ночевали в своих палатках и т.д.

Нам прислали приказ руководства Кроноцкого заповедника о тарифах за «услуги» посетителям. Например, «предоставление объектов животного и растительного мира для фото и видеосъёмки». Каким образом происходит «предоставление»? Работники заповедника указывают на дерево и произносят: «Предоставляю это дерево для съёмки», — и после этого туристы имеют право под деревом сфотографироваться? На деле же просто незаконно берут деньги со всех, у кого есть фотоаппараты или видеокамеры. Интересно, а как поступают с теми, у кого есть мобильные телефоны со встроенной камерой?

Сотрудники Мещерского нацпарка взимали деньги с туристов только за то, что они отдыхали на берегу озера. Когда же те с помощью «ВВ» подали иск в суд, то работники парка даже не могли толком сказать судье, за что же брали плату (то ли за посещение парка, то ли за мифические услуги, то ли за нарушение водоохранной зоны) и предпочли вернуть деньги и оплатить судебные издержки.

Прошлым летом знакомые редакто­ра ездили отдыхать на Байкал, катались там на яхте. Рассказывали, что пришлось пла­тить сотрудникам Забайкальского нацпарка (Бурятия) по 50 р. с человека за каждый день пребывания в нём, 1000 (!) р. за вход яхты в необорудованную (без каких­-либо сооружений) бухту и ещё по 500 р. в день за стоянку в ней...

Группа московских спелеологов в этом году на майские праздники решила посетить пещеры, находящиеся в Сочинском нацпарке. Обратились в его дирекцию за разрешением. Москвичей целый день гоняли от одного начальника к другому, говорили, что бесплатно это сделать нельзя и в конце концов вынудили их заплатить около 5000 р. «за услуги сопровождения госинспектором», хотя никто спелеологов не сопровождал.

Читатели сообщают, что хитрые руководители Вишерского заповедника просто не дают разрешений на посещение своей территории, пока туристы не внесут «добровольный» спонсорский взнос на счёт заповедника. То же вымогательство, только вид сбоку...

Директор нацпарка «Алания» (Осетия) вымогал деньги у директора местной турбазы, требуя заключить договор на «аренду троп нацпарка», и не отвечал на запросы турбазы о выдаче лицензии на туристскую деятельность. По совету редакции директор турбазы подал иск в суд, который признал действия нацпарка незаконными. Лицензию выдали.

Если бы в системе Минприроды среди директоров ООПТ проводился чемпионат по незаконным поборам, то его, без сомнения, выиграла бы директор нацпарка «Югыд ва» (Коми) Т.Фомичёва. Она своими приказами умудрилась назначить плату «за рекреационное использование территории, выдачу (оформление) разрешений на посещение нацпарка, рассмотрение, оформление договоров, согласование документов, въезд на территорию парка на авиа, авто и мототранспорте, за любительскую фото и видеосъёмку» и др. Вообще этот нацпарк очень оригинальный. На его территории не только работают рудники, проводится добыча полезных ископаемых, что прямо запрещено законом «Об ООПТ», но ещё, как видно из приказа Т.Фомичёвой, там и авиатранспорт часто ездит по дорогам. Редакции опять пришлось обращаться в прокурату­ру, которая опротестовала все указанные поборы.

Но г-­жа Фомичёва не унимается. Как пишут нам из Коми туристы, с них попрежнему требуют за посещение нацпарка деньги, при этом в дирекции отказываются показать приказ или другой документ, на основе которого взимается эта плата! «Скажите, сколько у вас человек и сколько дней будете в парке, мы вам выпишем счёт. А когда его оплатите, получите разрешения на посещение».

По материалам газеты "ВОЛЬНЫЙ ВЕТЕР"

РЕДАКЦИЯ ГАЗЕТЫ «ВОЛЬНЫЙ ВЕТЕР»

111020, Москва, а/я 30. Тел. 8-499-199-05-63.

E-mail: v_veter@mail.ru